Полностью 
Список недавних новостей

Дмитрий Нестеров: или эмиграция, или закрываться и идти в чиновники

Генеральный директор челябинской компании PRIDE (производство строительной, буровой и другой техники) Дмитрий Нестеров на днях громко объявил о выходе из Южно-Уральской торгово-промышленной палаты и «Деловой России». «Я за два года вник в основные схемы ТПП, фондов развития, общественных организаций бизнеса, работы минэка и других ведомств, работу администраций и президента.

 

И знаете что?

 

Схема одна, обещать, обещать, обещать…» - написал на своей странице в Facebook коммерсант. 

 

— Что стало причиной вашего разочарования в бизнес-объединениях?

 

— Все фонды создаются, чтобы рассказывать народу, как мы будем хорошо жить. Но делается это не с помощью политических сил вроде партий, а с помощью предпринимателей. Всем коммерсантам, как и мне когда-то, интересно войти в структуру, которая что-то лоббируют. Но на деле получается так, что торгово-промышленные палаты (ТПП) и общественные организации ничего этого не делают. Они отчитываются властям: у нас все хорошо, бизнес прочно стоит на ногах. Но реальная картина другая — у нас (компании PRIDE) порядка 400 партнеров по всей стране, которые поставляют нам комплектующие. С 2014 по 2015 год спрос упал со ста единиц техники до 15-ти. Падение в восемь раз. И все наши партнеры говорят, что у них то же самое.

 

При этом перед властями все хорошо, мы растем. 

 

 

— Но общественные организации не могут отменить кризис…

 

— Дело не в этом. Возьмем возврат налога. Как может «Опора России» или «Деловая Россия» повлиять на негласный указ властей собирать больше налогов?

 

Мы занимаемся экспортной деятельностью. Возвращали небольшие суммы по НДС, и вопросов к нам не возникало. Третий квартал прошлого года был удачный, и мы заявили на возврат НДС сумму в несколько миллионов рублей. Отдавать жалко, сами инспектора говорят: нас по головке не погладят за то, что мы деньги отдаем. Хотя это та же деятельность, что была раньше, просто возникли большие сделки. Мы получаем отказ по надуманным причинам. Мы эти деньги заберем через суд, но пять месяцев, что мы будем судиться, эти деньги не будут работать, не пойдут на развитие бизнеса. 

 

Другой пример: в феврале 2016 года приняли закон об утилизационном сборе, который никогда не показывался предпринимателям. Он поставил крест на одном из направлений нашего бизнеса. Мы были единственными в стране, кто делал маленькие экскаваторы — аналог японской техники Кубото, но в два раза дешевле. Теперь, чтобы продать экскаватор за миллион, мне надо заплатить за его утилизацию 600 тыс. рублей.

 

Для России мы эту тему закрыли, она осталась только на экспорт. С этим вопросом я пошел в «Деловую Россию». Меня позвали на некий обед с президентом организации Алексеем Репиком, на который пришли порядка 20 коммерсантов, чтобы каждый рассказал о своей проблеме. Я рассказал. Все затихло. Тема возникла спустя пять месяцев, когда московский офис организации запросил у меня предложения, что нужно изменить в законе. Я отправил, прошло еще пять месяцев, и тишина, никакой обратной связи. Если все-таки это вырастет в какие-то поправки, что-то примут, я приду пожму руку, даже пост напишу, что «Деловая Россия» в чем-то, но работает. 

 

ТПП – это веселая организация, которая зарабатывает на коммерсантах. В какой-то момент я начал следить за тем, насколько нагло они это делают. 

 

Например, бизнес-миссии. Собирают 50 человек и везут в какую-нибудь страну встречаться с представителями местной ТПП. Все это стоит в три раза дороже, чем отправиться в такую поездку самостоятельно. За 300 тыс. рублей можно улететь на два дня в Японию. Откройте «Скайсканер» и посмотрите, сколько это будет стоить на самом деле. Вторая статья доходов – это переводы.

 

ТПП для нас – фактически коммерческая организация. За все время я так и не понял, чем она помогает. Из всего, что обсуждалось в последние два года, не сделано ничего. Поговорили, записали в протокол и положили на полку. Более-менее здравая инициатива – это коллективное участие в выставках, которое продвигает объединенный центр поддержки экспорта. Они задекларировали, что в этом году они будут участвовать в четырех выставках по всему миру. Участие в выставке бесплатное, но на Челябинскую область выделяется 9 квадратных метров. Хорошо, что это появилось, но это немного не то, как делают в других странах.  

 

В прошлом году я был на машиностроительной выставке в Мюнхене. Там выставляется 2700 компаний. Американцы и китайцы выкупают стенды тысячами квадратных метров. Каждый штат или провинция за свой счет покупает площади и распределяет между небольшими машиностроительными компаниями, которые сами участие в выставке на потянут. Разница же видна: 9 метров и несколько тысяч.

 

Последние два года я только об этом и говорил во всех этих организациях: сделайте то же самое. У минэконома программа поддержки выставочной деятельности – 150 тыс. рублей на год. Кому можно помочь на эти деньги? У нас только перелет и проживание в Мюнхене столько стоили.

 

— Недавно вы запустили проект «Покупай свое». Этакая биржа, где можно найти поставщика среди отечественных компаний. Расскажите об этом.

 

— Да, мы его (проект) только запустили. Идея вынашивалась давно, и сначала мы протестировали эту систему на себе. Результат хороший, половина заявок, которые мы получаем на наше оборудование, идет через такую сеть. Суть в чем: обычные люди, которые работают из дома, занимаются соцсетями, продвижением и т. д., становятся нашими агентами. Человек регистрируется, ему выдается персональный сайт, он его продвигает, рекламирует, организует туда трафик. Если через его сайт поступает заявка, агент получает процент. Получается отдел продаж по схеме Uber. Мы показали, что даже сложную технику можно продавать с помощью интернета. Сейчас в системе зарегистрировано более трехсот агентов, несколько десятков компаний. Как показала практика нашей внутренней программы, нужно порядка полугода, чтобы набралась критическая масса агентов и пошли продажи.

 

— Как в целом чувствует себя ваша отрасль?

 

— С начала года металл подорожал на 25%. Экономических причин для этого нет. Металл неинтересно продавать на внутреннем рынке, потому что от экспорта больше дохода. Поэтому внутренние цены просто подтягивают к экспортным. Но, с другой стороны, по сути, конкуренции в машиностроении в России нет. У нас два вида предприятий – умирающие старые гиганты и компании вроде нас. Небольшие предприятия, с парой станков. У нас американская модель предприятия. В компании работает всего 35 человек. Мы только проектируем и собираем конечный продукт. А все комплектующие для нас делают такие же небольшие предприятия, как и мы. Система аутсорсинга и интеграции. В Европе так работают даже крупные компании. Таких предприятий в России все больше, но не все выживают. 

 

— Над переездом в другую страну задумывались?

 

— Да, мысли такие есть. Но пока это просто идея. Мы пробуем, ищем. Развиваем бизнес в Узбекистане. С точки зрения продаж там сложнее, потому что мы никого не знаем, там свой менталитет. Но, с другой стороны, нашей компании выделили производственную площадку с электричеством, коммуникациями бесплатно. Все решилось за два месяца. Только работайте. Там программа поддержки работает, у нас о ней только говорят.

 

Сейчас мы наигрались с бизнес-объединениями, теперь будем плотнее заниматься бизнесом. И такое настроение у многих. Все видят: то, что транслируется, на самом деле не совпадает с реальностью. И это только больше раздражает. 

 

Говорят, что мы вам помогаем, а фактически бизнес все больше зажимается. Самый последний закон — об ответственности директоров и учредителей за грехи компании. Речь идет о том, что у человека, который хочет заняться бизнесом, нет шанса на ошибку. Если ты ошибся, то у тебя заберут все твои трусы. Во всем мире не так. Организация отвечает уставным фондом. У организации есть право на банкротство. И таких примеров много: по налогам, по учету, по блокированию счетов без предупреждения. Та же налоговая. Три года не трогаем бизнес. Только мы запросили возврат налогов, у нас тут же выездная комиссия, полная проверка. Хотя компания зарегистрирована в 2015 году.

 

— По-вашему, совсем нет просвета?

 

— Если бы что-то менялось в лучшую сторону, то таких мыслей бы не было. Все бы думали: да, государству тяжело, но оно идет навстречу. Оно пытается уйти от зависимости от сырьевого экспорта и прийти к нормальному частному бизнесу. Но происходит наоборот. Бизнес душат, а акцизы поднимают. Дают зарабатывать экспортерам сырья и сокращают заработок малого и среднего бизнеса. Как только все поменяется, то тут же люди перестанут думать о переездах и т. п. Уехать очень тяжело, для многих невозможно. Переехать в другую страну с другими устоями и там начать бизнес – это трудно. Это большой риск, это просто некомфортно. Но эта идея у нас в голове. Если ближайший год-два изменений не будет, придется это делать. Либо закрываться и идти в чиновники.

Please reload